Общепризнанная истина заключается в том, что культура формирует то, как мы рассказываем, делимся и понимаем истории. Структура историй и условия, в которых они передаются и читаются, совершенно различны в зависимости от географического положения, периода времени и культуры, в которой они возникли. Для литературоведения работа с огромным разнообразием литературы со всего мира - это рог изобилия для его преподавания и исследований. Это богатство, которое на протяжении десятилетий было лишь незначительным интересом для литературоведения. В частности, чувствительность к разнообразным кросс-культурным чтениям рассматривалась в литературоведении лишь как маргинальность. Например, практически невозможно писать только об истории романов XIX века в Европе от Финляндии до Турции, потому что библиографий книг, общих для всей Европы, не существует. В то же время мы располагаем лишь ограниченными знаниями о том, как и в какой степени читатели из азиатских стран понимают одни и те же истории по-разному по сравнению с западными людьми. Различаются ли читатели из разных культурных сред в понимании тем, различаются ли они в понимании персонажей и сюжетов, или же культура формирует чтение в одних измерениях, но не в других? Еще более общие вопросы о том, существуют ли культурные привычки чтения, не были широко исследованы в литературоведении. Помимо общих утверждений о чтении "между" культурами, литературоведение плохо понимает, что означают культурные различия в чтении. Примечательно, что систематические кросс-культурные исследования чтения литературы остаются довольно редкими, несмотря на разнообразие литератур и их читателей.